Маша рыдает у меня на плече. Эта социальная несправедливость душит ее, и даже немного отодвигает на второй план саму трагедию.
— И все из-за этого чертового штампа, Оля? — спрашивает она, и поворачивает ко мне свое опухшее от слёз лицо.
Маша рыдает у меня на плече. Эта социальная несправедливость душит ее, и даже немного отодвигает на второй план саму трагедию.
— И все из-за этого чертового штампа, Оля? — спрашивает она, и поворачивает ко мне свое опухшее от слёз лицо.